Партия Национальный Курс

Крымская война

Сто пятьдесят лет назад, в феврале 1854 г., Николай I отверг британский ультиматум вывести русские войска из дунайских княжеств к 30 апреля. Это стало началом нового этапа в Крымской (восточной) войне, а по сути — войны Запада (в лице его крупнейших держав) против России. За названием «Крымская война» скрываются две разные и разномасштабные войны — война России с Османской империей и война России с Западом.

А началось все в мае 1853 г., когда — ровно четыреста лет спустя после того, как в мае 1453 г. турки захватили Константинополь, — османское правительство отвергло русский ультиматум. В ответ Россия разорвала с османами отношения, и русский чрезвычайный посол Меншиков на корабле «Громоносец» покинул Стамбул. В июне русские войска вошли в дунайские княжества Молдавию и Валахию, а 27 октября 1853 г. султан объявил России войну, в которой османы очень быстро потерпели поражение. На помощь султану пришли Англия и Франция, действия которых с формальной точки зрения вполне можно квалифицировать как агрессию.

148 лет назад, в феврале 1856 г., в Париже начались мирные переговоры, окончившиеся заключением крайне невыгодного для России Парижского мира. Россия была готова к переговорам уже весной 1855 г., однако союзники — французы и англичане — пошли на них только после взятия Севастополя (сентябрь 1855 г.) и уничтожения русского Черноморского флота. Конечно же, англичане стремились к уничтожению русского флота вообще, то есть, включая Балтийский, поскольку одной из главных задач Англии в войне было уничтожение России как морской державы, но это сделать не удалось.

Крымская война стоила России, по разным оценкам, от 300 до 500 тыс. жизней (Англии — 60 тыс., Франции — 100 тыс.), полмиллиона рублей и поражения. Более того, как заметил английский историк А.Дж.П. Тэйлор, эта война, подорвавшая не только реальную военную мощь России, но и посленаполеоновскую легенду о ней, была самым успешным военным вторжением Запада на русскую землю от Наполеона до Гитлера. После 1856 г. самодержавная Россия никогда больше не имела такого влияния в Европе, каким она пользовалась — по нарастающей — после 1721, 1763 и 1815 гг. В 1855 г. падением Севастополя закончилось почти сорокалетие страха Запада перед Россией, так же, как в 1989 г. завершилось такое же почти сорокалетие страха Запада перед СССР — sic transit gloria mundi. В XIX в. эта «глория» закончилась в Крымской войне.

Крымская война — странная, она с трудом поддается определению. С одной стороны, это локальная война, главным театром которой стал Крым. С другой стороны, по составу участников, по сути это мировая война. Однако мировые войны характеризовались наличием двух противостоящих друг другу блоков. Крымская война с 1854 г. была противостоянием не блоков, а одной державы — России целому союзу, ядром которого были две наиболее развитые страны Запада — Англия и Франция и в который входили также Османская империя и Сардиния. На стороне союза были также Австрия, Пруссия и Швеция.

При этом действия именно Австрии и Пруссии — ультиматум императора Франца Иосифа в декабре 1855 г. (прямая угроза) и письмо короля Фридриха Вильгельма IV (подарок на новый, 1856 г.), в котором тот писал, что его страна едва ли сможет сохранять нейтралитет по отношению к России, — стали двумя ударами в спину России, загнали Александра II в угол. Не самые сильные державы — Австрия и Пруссия — играли тем не менее важную роль в общеевропейском раскладе. В 1851 г. барон Штокмар, друг принца Альберта I (мужа королевы Виктории), заметил, что Россия представляет угрозу для «остальной» Европы, лишь имея союзников по флангам — этими союзниками могли быть только Австрия и Пруссия. Не случайно англичане приложили максимум усилий, чтобы настроить австрийцев и пруссаков против России, в чем и преуспели к концу 1855 г. В результате Россия оказалась лицом к лицу с объединенным Западом и капитулировала. Правда, справедливости ради надо признать: не умри Николай I, с его выдержкой и характером, Россия, скорее всего, не поддалась бы на австро-прусский шантаж, и война могла бы закончиться вничью. Австро-прусский ход тем более важен, что к весне 1855 г. военный пыл французов начал угасать, в Париже и Петербурге стали постепенно привыкать к вероятности ничейного исхода войны. На бульварах Парижа говорили, что Севастополь никогда не взять, и этих разговоров было столько, что властям для их пресечения пришлось прибегнуть к полицейским мерам. Англичанам пришлось активно поработать (и даже после взятия Севастополя), чтобы «убедить» Вену и Берлин.

Крестовый поход против России

Чем же Россия так задевала к середине XIX в. Запад в целом, что Англии удалось свои интересы против России представить как общезападные и создать антирусскую коалицию, и представить эти интересы как цивилизационные в самых различных «одеждах» — от реакционных до революционных? Ведь действительно на англосаксонский интерес поработали французы и немцы, революционеры и реакционеры. С чем был связан страх перед Россией?

Из войны с Наполеоном Россия вышла не просто победителем и героем, но основным военным гарантом посленаполеоновского устройства Европы. Устройство называлось Священный союз. Созданный в 1815 г. четырьмя великими державами и призванный бороться с революционными движениями в Европе (дабы не повторился «казус Бонапарта», то есть защищать принцип легитимизма), уже к середине 1820-х гг. союз сохранялся скорее на бумаге, чем в реальности. Неудивительно: Англия больше не боялась ни Франции, ни революций. Напротив, революционные националистические движения (например, в Австрийской империи — в Италии) были выгодны англичанам, поскольку ослабляли крупные континентальные империи. Монархическая Франция шла в английском фарватере. Поэтому, когда в 1833 г. Николай I решил оживить Священный союз, целям и ценностям которого он оставался верен до конца, его поддержали только Австрия и Пруссия. По сути, это был русско-германский «континентальный» монархический союз, оказавшийся непрочным (впрочем, как и все другие русско-немецкие союзы: «Трех черных орлов» — 1732 г., «Трех императоров» — 1872-го, Советской России и Веймарской республики и, наконец, менее чем двухлетний альянс Сталина и Гитлера; эта непрочность — не совпадения, а закономерность). Фундаментом и ударной силой этого союза была, естественно, Россия с ее миллионной армией.

Страх перед Россией начал развиваться в Европе вскоре после победы над Наполеоном. Из победителя тирана Россия в глазах европейцев, особенно либерально настроенных, не говоря уже о революционерах, стала превращаться в нового тирана. И это при том, что Россия не стремилась к завоеваниям в Европе. В немалой степени над созданием отрицательного образа России поработали несколько тысяч поляков, бежавших на Запад после подавления польского восстания 1830—1831 гг. и призвавших Запад к «крестовому походу» против России, к вытеснению ее из Центральной и Восточной Европы военным путем. Это стремление либералов и революционеров, как националистов, так и интернационалистов, еще более усилилось после европейских революций 1848—1849 гг. Соответствовало оно и политико-экономическим интересам Великобритании.

О столкновении английской «свободной торговли» с русским протекционизмом и говорить не стоит — все ясно. Выход России на Балканы резко усиливал ее гегемонию в Центральной Европе и означал присутствие в Средиземном море. Отсюда — обострение англо-русских отношений в 1830-е гг. Лондонская морская конвенция 1841 г. могла лишь на время снизить напряжение. Мировой экономический кризис 1848 г., революции 1848—1849 гг. и устрашающий русский поход в Венгрию, спасший австрийскую монархию, — все это вернуло ситуацию 1830-х гг. и еще более усилило желание Англии заменить гегемонию одной державы — России — в Центральной Европе европейским «концертом держав», чтобы играть на их противоречиях.

К этому же, но в целях установления своей гегемонии, стремился Наполеон III. Накануне войны он сказал: «Мне все равно, желает ли Россия очистить княжества или нет, но я хочу ослабить ее и не заключу мира, пока не достигну своей цели». Кроме того, у Франции были свои противоречия с Россией на Ближнем Востоке. Отсюда — англо-французский союз, направленный на ликвидацию системы Священного союза, в котором доминировала Россия. Идейно-политический климат, сложившийся в Европе после 1848 г., работал на англичан и французов. Ну а сломать старую систему можно было только путем общеевропейской войны против России, выбив ее из Центральной Европы. Собственно, к этому и призывали многие, в частности Маркс, — революция на службе буржуазии и британской гегемонии. Нельзя не согласиться с А.Дж.П. Тэйлором, который писал, что главный вопрос Крымской войны — не Османская империя (воевали не за нее), а Россия (воевали против нее), а главная ставка — Центральная Европа. Это позволяет снять с России несколько важных обвинений по поводу Крымской войны.

Разумеется, Россия — не ангел (ангелов в мировой политике не бывает по определению), но и не «империя зла»; у России в XIX в. были свои планы в отношении Османской империи, как у этой последней — в отношении Европы в XV—XVII вв. и в отношении России в XVII—XVIII вв. Но свои планы были и у западных держав, прежде всего Англии и Франции. И эти планы были связаны с выдавливанием России из Европы.

Главной целью Крымской войны была ревизия результатов финальной фазы наполеоновских войн 1812—1815 гг., триумфатором которой была Россия. Поскольку, в свою очередь, наполеоновские войны были третьим (после Семилетней, 1756—1763 гг., и революционных — 1792—1799 гг.) этапом мировой англо-французской войны, начавшимся триумфом русских над английским орудием — Фридрихом II и продолжившимся итальянским и швейцарским походами Суворова и взятием о.Корфу Ушаковым, то это в равной степени была попытка поворота вспять результата всей этой войны. Англичанам это было необходимо потому, что, победив и став гегемоном молодой капиталистической системы, они не стали военно-политическими гегемонами ни в Евразии, ни даже в Европе. Французы нуждались в ревизии как проигравшие — они еще не понимали, что революция и ее «экспортный вариант», наполеоновские войны, выкачали из них практически всю «социальную сперму» и лишили исторической потенции, возможности выступать в качестве первостепенного субъекта истории даже в Европе. «Ревизионисты» победили и в 1856 г. косвенно взяли верх не только над Александром II, но и над целой чередой его предков.

Ревизионисты воевали с Александром I, Павлом I, Екатериной II и Петром I. Отсюда вывод: полноценное понимание места и значения Крымской войны, ее особенности (не мировая и не локальная) возможно лишь в контексте войн эпохи Модерна за мировую гегемонию.

Фриц вместо Ивана

Но, победив, добился ли Запад своих целей в результате войны? В чем-то — да, в чем-то — нет. Россию вытеснили из Европы, заблокировав возможности ее проникновения на Балканы (Средиземноморье) и на Восток (через Турцию), лишив ее влияния в Центральной Европе. Что же касается всего остального, то скорее нет. Чаемого англичанами «концерта держав» не получилось. Калифом на час стал бесталанный Наполеон III. Ну а затем Бисмарк нанес поражение Франции, и началась «эпоха Бисмарка». Побочным среднесрочным следствием Крымской войны стало то, что Англия получила на континенте нового грозного соперника, да такого, что уже в 1871 г. в Лондоне всерьез обсуждалась возможность высадки немецких войск на территорию страны. Германия станет главным конкурентом Британии в Европе, претендентом не только на европейскую, но и на мировую гегемонию. Не нравился Джону Булю Иван? Получите Фрица — природа (континентальная) не терпит пустоты. Впрочем, англосаксы, спасая свой мир, дважды стравят Фрица и Ивана, англо-американский истеблишмент решит свои проблемы немецкой и русской кровью.

Если в Европе после Крымской войны Англия в качестве соперника получила Германию, то в Азии уже в середине 1860-х гг. — Россию. Русско-английское соперничество сместилось на Восток, прежде всего в Среднюю Азию, и разгорелось с новой силой — там началась Большая игра. Расчеты англичан на полный успех в этой игре провалились, в Азии Россию не удалось прижать к стенке, как это получилось в Европе.

В Большой игре англосаксы «оборвались». В 1885 г. две империи оказались в одном шаге от войны, но все же удержались и договорами 1885 и 1895 гг. разграничили сферы влияния.

В России Крымская война подтолкнет реформы — прежде всего освобождение крепостных. Но проведены они будут так плохо, что царь-освободитель в отличие от своего сурового отца, гулявшего в одиночку, станет ходить только в сопровождении охраны, которая его не убережет. С реформами Россия вступит в очередную Смуту, которая окончится в 1929 г. новым закрепощением крестьянства. Этому будут предшествовать две революции и гражданская война, в которой последним плацдармом белых будет Крым. Да, проведя «послекрымские» реформы, самодержавие купит себе 46 лет жизни. Но в придачу-нагрузку — бомбу замедленного действия под названием «кровавая революция», жестокость которой усугубят столыпинские реформы. Но это будет уже другая эпоха, мир будет двигаться к новым войнам, новым революциям и новой русско- (теперь уже советско-) западной войне — «холодной». Крымская война, особенно при сопоставлении ее с другой русско-западной войной («холодной») и с мировыми войнами, ставит целый ряд важных вопросов о положении России/СССР в мировой системе в последние 200—250 лет, о ее роли в крупнейших войнах этого периода. Ответы на эти вопросы или, по крайней мере, размышления над ними позволяют лучше понять логику мирового развития, место в нем России, суть отношения Запада к ней.

Возвращаясь к Крымской войне, отмечу, что ей еще предстоит быть осмысленной не в узкоисторическом плане (кто? что? где? когда?), а с точки зрения уроков для государственной и культурно-исторической безопасности России.

Фурсов Андрей Ильич – историк, социолог, публицист.

Комментарии:

  • Вконтакте
  • Facebook
  • Обычнная форма